– Это большая политика, мой мэтр. Во Франции нет большего уважения, чем то, которым пользуются правосудие и религия, если только они непреклонны в своем развитии.
Рабле на этот раз промолчал. Он был побежден. Он говорил о гуманности, равенстве, а король ответил ему: «Государственные интересы…»
Он понял, что Доле обречен, и с презрением воздержался от ответа Франциску I, который, чтобы не отталкивать доктора, сказал ему следующее:
– Успокойтесь, мэтр. Если нужно осудить Доле, несмотря на его невиновность, каковую вы активно защищаете, я чувствую себя достаточно сильным, чтобы спасти ему жизнь…
Философ, раздавленный горой несправедливости, которую он пытался приподнять, склонил голову то ли в знак прощания, то ли от безнадежности.
– А лекарство? – стыдливо вымолвил король.
– Буду над ним работать, сир.
– И вы, мэтр, обещаете, что оно будет готово завтра утром?
– Обещаю, сир.
– Запомню ваши слова…