– Король Франции! – продолжал он. – Старший сын нашей Церкви, от имени суверенного понтифика христиан, давшего мне это поручение, от имени святого отца, короля королей, благословляю вас!
Удивленный, побежденный этим величественным жестом, Франциск невольно склонился, почти преклонил колени перед этим устрашающим благословением. Потом он поднялся и высокомерно сказал:
– Король Франции принимает с большой благодарностью благословение святого отца. А теперь, месье, говорите…
Франциск уселся в просторное кресло, откинулся на спинку и пристально посмотрел на Лойолу, а рука его, свесившаяся с ручки кресла, инстинктивно подергивала уши великолепной борзой.
Лойола поджал губы, взгляд его стал жестким.
– Сир, – произнес он, – я принес вам не только благословение святого отца, я хочу донести до вас и эхо его справедливых жалоб. Папа, сир, с печалью и тревогой смотрит на Францию, которую он так любит…
– Клянусь Девой Марией, месье, как ни сильно папа любит мое королевство, было бы странно, если бы он любил его больше, чем я!
Лойола, казалось, не услышал этих слов и продолжал:
– Франция, христианская страна, Франция святого Людовика, становится средоточием схизмы и ереси… О, сир! – Голос его окреп. – Рим по заслугам оценил намерения и действия вашего величества; что же касается Прованса…
– Десять тысяч трупов еретиков! – прервал его король.