Я буду говорить: ах! Где-то братец мой?
Здоров ли, сыт ли он, укрыт ли от ненастья?»
Растрогала речь эта Голубка;
Жаль братца, да лететь охота велика,
Она и рассуждать, и чувствовать мешает.
«Не плачь, мой милый, — так он друга утешает, —
Я на три дня с тобой, не больше, разлучусь,
Все наскоро в пути замечу на полете
И, осмотрев, что есть диковинней на свете,
Под крылышко к дружку назад я ворочусь.