— Пятьдесят рублей в месяц. Ты, кажется, хорошо сама знаешь, что мы даем нашей старшей дочери…
— Да, знаю. A знаешь ли ты, что ей этого недостаточно, и что она, бедняжка, должна ходить по чужим домам, зарабатывать деньги уроками?.. Очень лестно для нас и назидательно…
— Очень назидательно для всех детей наших, без сомнения! — прервал Молохов её насмешливую фразу. — Дай Бог, чтоб каждый из них, в её годы, был в состоянии доставить себе сам честный кусок хлеба.
Софья Никандровна остановилась, пораженная.
— Как? — вскричала она. — Ты это знал?.. Да разве ей нужно зарабатывать себе хлеб?
— Теперь, благодаря Бога, не нужно; но будущего никто не может знать. И я душевно рад, что она в этом отношении обеспечена…
— Большое обеспечение, нечего сказать!.. Только чтобы люди нас осуждали… На что ей эти деньги?
— На что бы ни были! Я уверен в её благоразумии и убежден, что не на дурное… Контролировать ее считаю излишним… И тебе, душа моя, не советую.
— А, в таком случае, разумеется, нечего и говорить! Мне остается только извиниться…
— Елладий, иди к себе и займись хоть чем-нибудь! — строго сказал отец.