— Ну, это не ваша забота! Давайте сюда, рядом поставим, и на этой же простыне его переложим.
— Какую же кровать-то? — в недоумении шепнула ей мать, которая прислушивалась из другой комнаты. — Нет, ведь, лишних-то…
— Как нет? A моя! — отвечала ей Маня, поспешно вынимая из комода чистое белье.
Через несколько минут Павел был осторожно переложен на постель сестры и закрыт её одеялом.
— Ну, теперь хорошо! — отрывисто, по своему обыкновению, заявил Антон Петрович и вынул свои часы. — Завтра я буду часов в десять утра. Опять тебя помучу немножко, — ласково обратился он к больному, — по зато после хорошо будет. Ничего!..
Он отдал необходимые приказания фельдшеру, который оказался из той больницы, где он сам был доктором, и сказал Наде:
— Ну, барышня, едемте по домам! Скоро белый день. Достанется нам завтра на орехи от Софьи Никандровны! — И широкая улыбка осветила обыкновенно серьезное, но добродушное лицо доктора.
— Тебе и прилечь не на чем сегодня? Завтра-то я пришлю тебе кровать и постель, — на прощание шепнула Надя своей приятельнице.
— Спасибо тебе! За все спасибо! — горячо отвечала Маша. — Мне ничего не нужно! Сегодня я и не прилягу: над ним буду сидеть, a потом я как-нибудь устроюсь, — не беспокойся.
— До свидания, Паша! — ласково сказала Надежда Николаевна больному. — Завтра приеду, наведаюсь о тебе… Даст Бог, скоро поправишься!