— Мадемуазель, — возразил капитан, — это неблагоразумно. Это флоридское течение — самая опасная часть здешнего моря: в нем блуждает не одна торпеда. Мы удаляемся от него, — и чем скорее мы уйдем, тем лучше… Я обязан повиноваться распоряжениям вашего отца, как владельца этого судна, но я не уверен, что там одна, а не две или больше торпеды. Конечно, если он прикажет…
Говоря это, старый морской волк глядел на Вандеркуйпа с выражением, говорившим:
— Надеюсь, что вы не сделаете такой глупости.
Пижон и Кокэ также говорили о неблагоразумии и опасности этой попытки, г. Вандеркуйп хмурился и молчал, я и Марсель ждали развязки.
— Но, господа, — возразила молодая девушка, — ведь это люди — такие же, как мы! Они гибнут, неужели вы оставите их без помощи. Они видят нас. Они ждут нас. Они надеются, что мы принесем им помощь. Отец, мама, умоляю вас, прикажите капитану идти на помощь. Капитан, взгляните на этот флаг, голландский флаг — и если у вас нет жалости, то побойтесь позора! Ведь это стыд для нашей родины…
Капитан побагровел.
— Мадемуазель, — быстро возразил он, — я моряк, мое дело бороться с морем; будь это простое кораблекрушение, меня не остановил бы никакой шторм… Но тут нам грозят другие опасности. В этом течении много блуждающих торпед… Они наставлены самими американцами — пусть американцы и несут последствия. С какой стати нам терпеть в чужом пиру похмелье! Мы почти вышли из этого опасного течения, будем же, продолжать путь. Но г. Вандеркуйп перебил его:
— Капитан, — сказал он твердым голосом, — моя дочь права — мы должны помочь гибнущим. Перемените курс и идите к месту катастрофы.
Но это оказалось не так-то просто. Капитан, человек суровой дисциплины не колебался ни минуты — но его распоряжения встретили неожиданное сопротивление со стороны команды.
Напуганные взрывом, люди отказались повиноваться и потребовалась вся решимость капитана, чтобы подавить это сопротивление, едва не разрешившееся открытым бунтом.