На другой день утром мы осмотрели порт Нассау, гигантские доки, арсенал, где нас особенно заинтересовали исполинские бомбы для броненосцев. Пижон, несмотря на запрещение, сфотографировал мисс Аду рядом с одной из таких бомб.
После осмотра мы не торопясь возвращались на пристань, когда сигнал, раздавшийся на яхте, заставил нас встрепенуться и ускорить шаги. Что случилось? Сирена звала нас неистово. Мы знали, что этот сигнал — быстрое повторение коротеньких взвизгов — означает требование возвращаться на борт как можно скорее.
Оказалось, что японский адмирал Курума, который должен был вечером прибыть в Нассау с эскадрой из тринадцати судов, опасаясь и шпионов потребовал от своего английского коллеги, вице-адмирала Кноллиса, очистить порт от нейтральных судов.
Куруме вверялось, по соглашению английского и японского правительств, общее командование над соединенной англо-японской эскадрой. Кноллис, возглавлявший английский отряд из семи крейсеров, обязан был подчиняться его распоряжениям. Не позднее трех часов «Кракатау» должен был оставить порт Нассау.
Как ни горько было мисс Аде расставаться с Дэвисом, но пришлешь покориться судьбе. Смелая девушка не задумалась бы остаться со своим женихом и разделить его приключения и судьбу, но она понимала, что эта романтическая затея неосуществима.
Мы простились с семейством Вандеркуйп и Марселем, возвращавшимся во Францию, и долго следили глазами за уходившей яхтой. Когда она скрылась в голубоватой дали, я обратился к Дэвису с просьбой помочь мне устроиться на английской эскадре. Пижона я решил оставить в Нассау, главной базе предполагаемых операций, куда будут стекаться все сведения; сам же хотел отправиться на место действия. В этом решении меня укрепляла телеграмма патрона, полученная утром — следующего содержания:
«Статья кабелем получена. Соперники из „3000 года“ лопнут зависти. Браво! Продолжайте в том же духе. Внимание здешней публики устремлено Америку. Там производятся таинственные приготовления, которые должны положить конец войне».
Том подтвердил это краткое сообщение.
— Вы увидите великие дела, если останетесь с нами, — сказал он. — Великие дела…
Он отвел меня на «Кромвель», флагманский крейсер, и представил вице-адмиралу Кноллису, который отнесся к моей просьбе очень любезно и разрешил мне остаться на крейсере.