В самом деле, в воздухе происходила немая борьба. Тщетно японские аэрокары рвались вперед — какая-то невидимая сила отталкивала их, пока наконец, утомленные этим неодолимым сопротивлением, они не повернули обратно и не исчезли на горизонте.
После этого Берк приказал наполнить три сторожевых аэрокара и любезно предложил нам занять в них места.
Я оставил Пижона на земле для наблюдения за деятельностью аппаратов, в которых он понимал гораздо больше меня, а сам поместился в гондоле «Орла» с Берком и механиком. Том Дэвис с генералом Страуберри сели на «Коршуна»; третий аэрокар носил название «Кондор».
Мы поднялись на тысячу метров с тем, чтобы сообщать в лагерь по беспроволочному телеграфу обо всем, что заметим. Кроме того, сейсмографы, снабженные микрофонами, давали возможность точно определить местонахождение неприятельской армии и отмечали ее малейшее движение.
— Нам надо дополнить показания приборов личным осмотром. Японцы находятся теперь в тридцати километрах от нас. Слетаем туда посмотреть.
Мы отправились и вскоре увидели неприятельскую армию или ее передовой отряд, расположившийся лагерем в местности Донкей-Филд. Берк переговорил по беспроволочному телеграфу с нашим лагерем и сказал:
— Мы отлетим немного к северу, чтобы не попасть в сферу действия наших аппаратов. Они сейчас дадут себя знать неприятелю.
Действительно, пока мы удалялись километра на три к северу от японцев, в нашем лагере началась оживленная деятельность. В зрительную трубу я мог разглядеть какие-то странные приспособления, вроде тех огромных коленкоровых полос, на которых г. Мортен де Буа проектирует гигантские рекламы к завтрашнему номеру.
Что означали эти полотняные экраны, поддерживаемые четырьмя привязными воздушными шарами?
Страшный треск, донесшийся со стороны японцев, отвлек мое внимание от наших затей. Какие-то маленькие взрывы, пробегающие по лагерю, точно щелканье хлопушек — и вдруг страшный взрыв на всем пространстве японского лагеря, одевшегося густым облаком дыма и пыли.