— В самом деле, что нам тут торчать, — ответил я. — Едем…
Но в эту минуту дикие крики раздались вправо от нас. Двое китайских кавалеристов, отделившиеся от отряда, с которым бились наши, летели на нас во весь опор.
У нас были револьверы, но у наших противников — ружья, и я видел, как они целились в нас.
Моим первым движением было ускакать, но Пижон? Упрямый мул трусил легкой рысцой и никакие усилия моего злополучного товарища не могли заставить его двинуться быстрее.
— На землю, Пижон! — крикнул я. — Укроемся за животными…
Мы соскочили наземь и, поставив рядом мула и коня, укрылись за ними. Китайцы мчались, стреляя на скаку. Мы отстреливались из револьверов, придерживая животных под уздцы свободной рукой. Ни китайские, ни наши пули не попадали в цель. Только когда они были уже близко, их выстрелы сделались удачнее, наша лошадь и мул, пронизанные пулями, повалились на землю. Мы прилегли за ними; китайцы спешились, чтоб лучше прицелится, мы выстрелили разом; один из них упал.
— Ага! Это моя пуля! — воскликнул я с гордостью.
— Ну, нет, патрон, — возразил Пижон, целясь в другого китайца — это я его уложил…
Он выстрелил. Второй китаец грохнулся на землю.
— Браво! — крикнул я. — Ну, первого вы уступите мне.