— Как же вам не стыдно? Вы сами лишили себя возможности бежать.
— Вы ею воспользовались, патрон, а убежали не дальше меня… Кажется, финиш то у нас одинаковый: голова в голову…
— Ну, я бы вас обогнал, если б не эта шельма, Вами… Вы ничего не слыхали о том, что нам готовится?
— Пакость какая-нибудь… Нет, ничего не слыхал. Но доброго ничего не жду.
— Вами говорил мне, что нам покажут какие-то японские изобретения а-ля Эриксон… Насколько я понял, это вопрос национального самолюбия. Хотят похвастаться перед белыми…
— Не верьте, патрон. Это в начале столетия было бы понятно; а теперь Европа и Америка знают, что они усвоили европейскую технику, европейские методы и разрабатывают их не хуже нас. Нет, это подвох. Покажут они нам… Какая-нибудь каверза, какая-нибудь утонченная жестокость. Не забудьте, ведь они считают нас соучастниками Эриксона, который наделал им столько зла.
Помолчав немного, он спросил, получил ли я газетную вырезку при письме патрона, и когда я ответил отрицательно, сообщил, что в полученном им конверте имелась, кроме письма, вырезка из какой-то американской газеты следующего содержания (он заучил ее наизусть):
«Вчера демонстрировался полет аэропланов нового типа, превосходящих все, что было изобретено до сих пор в этом направлении. Изобретатель Билл Кеог, родной брат покойного Джима, убитого под Лондоном в начале этой нелепой войны. Мы слышали, что один из этих аэропланов приобретен богатым французом, г. Мартеном Дюбуа, издателем „2000 года“, с целью воспользоваться им для поисков двух сотрудников этой газеты, взятых в плен японцами при Туксоне».
Я не успел еще ничего высказать по этому поводу, когда дверь отворилась и вошел японский унтер-офицер с десятком солдат. Он что-то пробормотал на своем языке, затем завязал нам глаза черными повязками. Затем я почувствовал, что он надевает мне на шею веревочную петлю. В жизни не забуду этого ощущения!..
— Что я вам говорил, патрон? — раздался унылый голос Пижона. — Вам петлю надели?