На другое утро мы тронулись в путь. Я думал, что японцы не допустят Лаглэва в состав нашей экспедиции. Однако, они ничего не сказали, как будто его присоединение было совершенно в порядке вещей. Это благодушное отношение показалось мне подозрительным.
Наконец, в понедельник, 13 декабря, мы достигли, по-видимому, цели нашего странствования. К местности, называемой Лас Рохас, между Мерсед и Алгалуэла, мы соединились с передовым отрядом, отделившимся от нас дня за три до того. Здесь носильщики были отпущены и остались только тридцать человек японцев да наша группа: Пижон, я, Кеог и Лаглэв с двумя товарищами.
Лишь только колонна носильщиков, получив плату исчезла в девственном лесу, как физиономии, жесты, интонация голосов — все изменилось. Действительные начальники экспедиции не замедлили себя проявить. Кацик с товарищами оказался, так же как и мы, в плену. Их без церемоний заставили работать над сооружением станции беспроволочного телеграфа.
Отряд, явившийся на место раньше нас, срубил несколько деревьев, и смастерил огромное, в три метра диаметром, колесо, вроде тех колес, в которые сажают белок или мышей для забавы детей. Ось его была закреплена на двух древесных стволах, обрубленных на высоте трех метров от земли. Бесконечный ремень соединял его с динамо-машиной, которая должна была превращать его движение в электрическую энергию. Мачта в 25 метров высотой, с антеннами, была водружена для отсылки электромагнитных волн. К вечеру, станция была закончена. Вами обратился ко мне и Кеогу и совершенно спокойно приказал нам войти в колесо и вертеть его.
В первую минуту я хотел отказаться. Неужели покориться и этому позору? Но нас окружала вооруженная с ног до головы толпа и ясно было, что приходится выбирать между колесом или смертью. Кеог сердито пожал плечами и буркнул мне:
— Эти скоты сильнее нас… Бесполезно спорить…
Лаглэв старался ободрить нас взглядом. Он видимо рассчитывал на скорое прибытие сюда американского отряда.
Из песни слова не выкинешь! Мне совестно писать об этом, но спустя несколько минут мы вертелись в позорном колесе — вертелись безостановочно, переступая с перекладины на перекладину, обливаясь потом и не имея мужества остановиться.
Часа два продолжалась эта пытка. Наконец, японцы получили все известия, которых ожидали, и мы были выпущены из колеса, почти выбившиеся из сил.
На другое утро японский отряд двинулся к берегу озера, находившемуся в трех километрах от Лас Рохас. Оно представляло из себя искусственное расширение реки Шаср, русло которой между озером и каналом было выпрямлено, углублено и перегорожено гигантской каменной плотиной, задержавшей воды озера. Непроходимый, дремучий, девственный лес подступал со всех сторон к берегам озера. Непростительная халатность! Эта непроходимая чаща делала почти невозможной охрану берегов.