— Как убит часовой? — спросил я.
— У него перегрызено горло. По-видимому, это японский способ… Должно быть, пленник позвал часового и тот отворил дверь комнаты; японец набросился на него, загрыз, переоделся в его платье — и был таков.
— Печальная история, — сказал я, — тем более печальная, что ушел не слуга, а сам Вами, японский аэрадмирал, опаснейший из наших противников… Я видел труп расстрелянного японца — это не Вами. Очевидно, они поменялись платьем. Но как же за ними не следили? Где они сидели? В тюрьме?
— Нет, в какой-то пристройке подле казармы. Их заперли в комнате, а у дверей поставили часового. Никому и в голову не пришло опасаться какой-нибудь каверзы. Зубастый малый, однако!..
XX. ЖЕЛТЫЙ МУРАВЕЙНИК
В Оренбурге. «Уральское Эхо». Беглецы. Массовое убийство. Рекогносцировка. Гибель «Донона». Человеческое море. Мрачные предчувствия. Поход. Столкновение с китайцами. Трехдневный бой. Беспомощное положение. Отступление. Смерть Дюбуа.
В два часа пополудни, 3 февраля, поезд, на котором мы ехали в обществе генерала Ламидэ и его штаба, остановился у оренбургского вокзала. Генерал Ламидэ представил меня и Пижона главнокомандующему французской армией, генералу Ламуру, который передал нам телеграмму от г. Дюбуа. Патрону пришла в голову блестящая мысль: издавать специально для армии листок «Эхо Урала», для чего он даже прислал нам из Петербурга вагон со шрифтом и другими материалами для оборудования типографии. Листок должен был выходить три раза в неделю и раздаваться солдатам даром.
— Недешево это ему обойдется, — заметил я. — Зато какая услуга для армии!
— И какая реклама для «2000 года»! — добавил Пижон. — Наш владыка не только щедр и великодушен, но и сметлив…
Мы немедленно занялись этим делом и спустя несколько дней имели удовольствие выпустить первый номер, встреченный общим одобрением. Редакционные обязанности взял на себя Пижон, я же занялся, главным образом, собиранием новостей.