— Ах, подите вы! Требование человечности, милостивый государь — прекратить войны, да!.. А уж если война сохраняется, так надо изобретать бомбы убивающие, а не усыпляющие. На войне, сударь, уместно поле битвы, а не дортуар, да! Ну куда я их дену, растолкуйте мне? Что же? Перевязать да так и оставить на голодную смерть?
— Почему бы нет, ваше превосходительство? — сказал казачий офицер, прислушивавшийся к разговору. Он кое-как объяснялся по-французски.
— Нет, это средство слишком уж казачье! Скорее перерезать всех.
— Хорошее дело! Мои казаки живо обладят… Желаете, ваше превосходительство — я распоряжусь…
— Нет, нет! Убивать сонных, резать пленных — нет, наша совесть с этим не мирится…
Генерал отдал приказание отобрать у пленных оружие и перевязать их, что и было исполнено. Он так и не придумал, что с ними делать, и отложил решение этого вопроса до более позднего времени.
Известия о доставке военных припасов были получены со всей линии. Меры, принятые для устранения железнодорожной неурядицы, возымели, наконец, свое действие. В течение двух-трех дней пятьдесят четыре поезда с боевыми запасами прибыли на боевую линию.
Холера в нашем корпусе еще не совсем прекратилась, хотя значительно ослабела, и применение есиповских прививок давало большой процент выздоровления.
Нашему маленькому кружку эта страшная болезнь нанесла тяжелый удар: мисс Нелли, сестра Тома Дэвиса, заболела вскоре по приезде. Прививки не помогли и к вечеру она скончалась на руках брата, который не отходил от нее. Он был в отчаянии.
— Зачем жить? — говорил он, — к чему? Не лучше ли всем умереть?