Наши телеги достигли Красной Площади. Тут мы остались на ночь. Я догадывался, что площадь выбрана местом казней. Всю ночь зловещие звуки не давали мне сомкнуть глаз. Стучали молотки, визжали пилы — что-то строили, вколачивали гвозди, тесали бревна.
Когда бледная заря осветила лес эшафотов, виселиц, кольев, — крик ужаса вырвался у всех пленников.
Утром ко мне подошел сиамский корреспондент, маленький, жирный, учтивый, улыбающийся человек:
— Всех пленных двести пятьдесят человек. Казнить будут по пятидесяти в сутки. Но вы можете пока спать спокойно — вы и г. Пижон. Вас казнят в последней партии, на пятый день. Это мы, корреспонденты, выхлопотали отсрочку для собратьев по перу. Все же маленькая льгота, хе, хе!.. Не угодно ли папироску… нет? Ну, до приятнейшего… Я забегу проститься… в свое время, перед церемонией, хе, хе!.. Теперь спешу, дел по горло…
Болтун засеменил куда-то, а я смотрел ему вслед, без мысли, почти без сознания, обливаясь холодным потом.
XXIII. ПЫТКИ И КАЗНИ
Железная рубашка. Проект Ванг Чао. Отказ мисс Ады. Водяная змея. Новый план Ванг Чао. Упорство мисс Ады. Попытка самоубийства. Конец Ванг Чао. Мисс Ада на костре. Казнь Пижона. Объяснение с маршалами. Меня вешают. Меня зарывают в землю. Мне вырывают глаза. Мне отсекают голову…
Пятьдесят пленных казнили в этот день; остальные были вынуждены смотреть на кровавое зрелище.
Я с ужасом увидел в десяти шагах от себя госпожу Лувэ, привязанную к столбу.
— Ей придется сильно страдать, — сказал подошедший ко мне Ванг-Чао. — Она приговорена к железной рубашке.