— Этого довольно. Я спасу ее. Теперь она должна согласиться… Если же нет, то я спасу ее силой. Г. Пижон согласен на это. Надеюсь, и вы согласитесь и в случае надобности поможете нам?
— Но в чем же заключается ваш план?
— Вот в чем. Г. Пижон одного роста с мисс Адой, у него женственные черты лица, и если он переоденется в женское платье, и сбреет усы, его легко принять за девушку. Наши палачи ведь не знают в лицо своих жертв. Итак, он займет ее место, а ее я уведу. Ей нет причины отказываться: ведь ему все равно не миновать казни… Но это совершенно непостижимая девушка; от нее можно всего ожидать, она, пожалуй, предпочтет умереть вместе со своими, чем быть спасенной врагом… Хотя я вовсе не враг ей, напротив… Так вот, если она откажется, я уведу ее силой. Вы и г. Пижон поможете завязать ей рот, если нужно, связать руки. Это насилие, да — но насилие законное: ведь оно избавит ее от смерти, и непростой смерти… Вы согласны с этим?
— Да как же вы все это обделаете? — спросил я вместо ответа. — Наши сторожа не допустят…
— О, на этот счет не беспокойтесь, — перебил он, и тряхнул кошельком, висевшим у него на поясе. Я услышал звяканье монет. — Да! Эта музыка понятна людям всех стран, всех наций, всех рас, всех времен… Китайское ухо также восприимчиво к ней, как и европейское. Словом, сторожа отойдут в сторонку, а мы обделаем дело без помехи. Мне трудно только будет справиться одному, если девушка заупрямится. Оттого я и прошу вашего содействия.
Я колебался. Но невозможно было усомниться в искренности этого человека. Все — голос, взгляд, тон его речи — все свидетельствовало о глубоком и сильном чувстве, к какому я бы не счел способным китайца. Несомненно, этому человеку можно довериться. И, конечно, такое насилие, при подобных обстоятельствах, вполне допустимо.
Заметив мою нерешительность, он прибавил:
— Имейте в виду, что я не ставлю условием согласие на брак со мной, что я ничего не требую от нее. Клянусь в этом памятью моих предков! Вы знаете, что для китайца нет более священной клятвы.
— Я верю вам, дорогой мой, — сказал я. — Хорошо, можете на меня рассчитывать. В случае надобности я окажу вам содействие.
Он уже уходил, когда у меня мелькнула внезапная мысль.