Между тем, необходимо было принять решение. Мы не могли оставаться здесь неопределенно долгое время. Сейчас внимание неприятеля сосредоточено на месте гибели броненосцев, но поиски могут распространиться на все устье.
На случай своей гибели, оставил капитану Берже инструкцию в запечатанном пакете. Капитан пригласил в свое отделение г. Брамето, старшего офицера после Реальмона, и вместе с ним ознакомился с инструкцией. Затем он вышел к отряду.
— Господа, — сказал он, — я прочту вам инструкцию капитана Реальмона. Вот его требование:
«Если я не вернусь спустя два часа после взрыва, считайте меня погибшим, равно как и всех, кто не вернется за это время. Не ждите дольше, а отправляйтесь в обратный путь. В тридцати милях к западу от Гельголанда вы встретите эскадру английских минных крейсеров, которой поручено сопровождать вас до встречи с французским флотом. Прошу г. Брамето, моего заместителя, обсудить со всеми вами, господа, и с начальником английской эскадры, не окажется ли возможным пустить ко дну несколько германских пароходов в Кильском канале. Если эта вторая операция удастся, то постройку плоскодонных судов, вероятно, придется приостановить, и я думаю, что наше вмешательство убьет в зародыше германскую экспедицию в Англию».
Было уже четверть десятого. Со времени взрыва прошло почти три часа. Оставалось только исполнить приказание нашего предводителя.
Капитан Берже распорядился отъездом. Гробовое молчание царствовало на судне. Очевидно, наши товарищи погибли, но все же сомнения мучили нас. А что, если они живы! Что, если через десять минут — четверть — полчаса они вернутся, и не найдут судна, и будут тщетно искать его — брошенные своими товарищами на дне реки!
Между тем «Разведчик» двигался, оставаясь над самым дном реки. Мы благополучно выбрались из устья. К половине двенадцатого, когда мы должны были находиться за тридцать миль к западу от Гельголанда, капитан Берже решил подняться наверх. На расстоянии полумили от нас оказалась эскадра из шести минных крейсеров под английским флагом.
Моя задача была завершена и я простился с товарищами по экспедиции, так любезно принявшими меня в свою среду, и пересел на быстроходный крейсер «Корнивалл», который должен был отделиться от эскадры и плыть в Дюнкирхен.
Спустя пять часов я был уже в этом городе. Здесь я прочел телеграммы о гибели пяти германских броненосцев, «взорванных французскими водолазами, пробравшимися в устье Эльбы». Об этом свидетельствовали двадцать три трупа, найденные около полудня. «Без сомнения, эти люди погибли при взрыве линии подводных торпед», — прибавляла телеграмма, — «немногие из них были искалечены, большинство же захлебнулись вследствие разрыва водолазных костюмов».
Электрический поезд из Дюнкирхена отходил в 8 часов. Еще до полуночи я был в редакции. Тут меня усадили в отдельной комнате, где я написал статью в шесть столбцов, под охраной двух сторожей, стоявших перед дверью и не допускавших ко мне никого. Таково было распоряжение патрона, который и сам не заглянул ко мне, пока статья не была кончена.