Он был прав. И, несомненно, «Сириус» направлялся, к нам с этой целью.
Мурата взглянул на своих и что-то сказал по-японски. Все четверо вскочили и протянули руки, как будто просили о чем то.
Затем произошла сцена, которая в первую минуту показалась мне до того невероятной, такой дьявольской, что я готов был приписать ее галлюцинации.
Капитан Мурата еще раз взглянул на приближающегося врага, затем окинул взглядом гондолу. Марсель, сидевший на небольшом ящике с консервами, встал и взялся за ящик.
— Этого будет мало, — сказал Мурата, как бы отвечая на его взгляд и, повернувшись к своим товарищам, произнес:
— Сикава!
В одном мгновение японец кинулся на край гондолы, взмахнул фуражкой и с криком «Банзай», повторенным его товарищами, исчез за бортом…
«Южный» сделал огромный прыжок вверх, оставив Кеога далеко внизу. Марсель был бледен, как полотно. Вероятно, и я тоже; по крайней мере, на минуту волнение захватило мне дух. Мы оба уставились на японцев, которые, как ни в чем не бывало, продолжали возиться с аппаратами, точно героический подвиг самоотвержения представлял самую обыкновенную вещь.
Наконец, я опомнился. Счетчик барографа показывал высоту в 7000 метров. «Сириус» был гораздо ниже нас. Теперь он в наших руках.
— Внимание! — крикнул Мурата. — Кеог на триста метров ниже нас. Через несколько минут мы станем над ним. Но следует податься вниз, иначе наши гранаты могут пролететь мимо. Мотоми, попробуй, не спустимся ли мы без потери газа.