И в то же мгновенье леопард сделал скачок. Нет, это не скачок — это полёт в воздухе огромной кошки, блестящей, сверкающей на солнце. Леопард высоко перемахнул через поваленное кресло-кабину и точно и мягко лёг на брезент. Мясо было уж в клыках. Он зло урчал, встряхивая мордой, хвост — пушистая змея — резко бился из стороны в сторону. Он на миг замер, только ворочал глазами по сторонам. И вдруг поднялся и воровской побежкой улепетнул. Он исчез бесшумно, неприметно.
Дама трепетно держалась за кавалера. Кавалер, осклабясь, жевал конец сигары.
— Полюбуйтесь, — не торопясь произнёс мичман; он подвёл даму к трапу. — Вот!
Там на палубе, на крепких тиковых досках, остались следы когтей — здесь оттолкнул своё упругое тело Васька.
— Вот как прыгают наши кошечки! Кись-кись! — позвал и щёлкнул пальцами.
Дама вздрогнула и схватилась за белоснежный рукав крахмального кителя. Васька деловитой неспешной походкой прошёл по палубе. Он облизывался.
— Кись-кись! — осторожно пропел Березин.
Васька не повёл ухом. Он ловко зацепил лапой дверь и ленивой волной перемахнул через высокий порог кают-компании.
— Э, хотите, я его сейчас, каналью, сюда притащу? — Мичман двинулся от борта. — Вы его себе накинете вокруг шеи, горжетку такую. А?