Уже второй день Леди ничего не ела, не ел и Тихон.
Храмцов издевался. Асейкин кричал, чтобы не давали пить. Пайщики махнули рукой. Марков один только не мог примириться с неудачей. Он стоял над больной и приговаривал с тоской:
— Такие деньжищи! Да это лучше бы чаю купить этого, цейлонского…
Но вот Леди открыла глаза. Она искала чего-то вокруг себя.
Асейкин вскочил. Он понёсся к фельдшеру. Назад он шёл со стаканом, с гранёным чайным стаканом, в нём была вода, а поверху плавал порошок. Тит Адамович шёл сзади:
— Не станет она того пить, а стаканом вам в рожу кинет, увидите. Я не отвечаю, честное даю вам слово!
Но Асейкин сказал своё: «А знаешь что?» — и Тихон оглянулся. Он сам потянулся рукой к стакану, взял его осторожно и потянул к губам, но Леди подняла голову. Она хотела слабой рукой перехватить стакан. Тихон бережно за затылок придерживал ей голову, и она жадно пила из стакана.
Марков причитал:
— Всё одно пропадёт, только на чучело теперь…
Тихон передал стакан Асейкину, как делал всегда Асейкин, налил воды из графина. Тихон снова споил его жене. Третий стакан — за ним не потянулась, отстранила — Тихон сам выпил. Он пил с жадностью: это был третий день, что у него не было маковой росинки во рту.