Приезд Елизаветы Васильевны и детей несказанно обрадовал Радищева. Долголетние годы ссылки скрашивались присутствием любимого друга в кругу семьи. «С прибытием сюда детей и моей сестры… мое сердце, истерзанное болью, расширяется и вновь открывается радости… Будучи уведен стечением даже для меня необъяснимыми обстоятельствами на край пропасти… в пучину тем более опасную, что она мне грозила погасанием всякого чувства, теперь я чувствую себя выплывшим из пропасти и способным еще приблизиться к общему идолу всех индивидуумов рода человеческого, к счастью… да, я буду жить еще, а не прозябать… Я рад и чувствую перемену во всем своем существе… Передо мной открывается новая жизнь, и кому я обязан за все это?».
Но вместе с радостью пришли и несчастья. «С тех пор, как я здесь, мой дом не переставал находиться без больных… в течение трёх недель меня мучает катаральная лихорадка и кровотечение носом… я пишу вам чихающий, кашляющий, харкающий… Мои дети также больны… Причиной этому ни что иное, как перемена климата, питания, питья, образа жизни и существования, если можно так выразиться».
Царские агенты донесли из Тобольска в Петербург о том, что государственный преступник Радищев задерживается в Тобольске больше, чем надо, что пользуется непозволительной в его положении благосклонностью генерал-губернатора. Алябьеву был сделан выговор, Воронцову дано предупреждение. Необходимо было поторапливаться с отъездом…
«Наконец, после разных запозданий, после многих пожеланий, безо всякой пользы сделанных относительно нашего отъезда, — мы снарядились в путь и завтра поставим парус».
Половина пути была проделана. До Илимска еще оставалось 3 500 верст.
Дремучими лесами и буераками, долинами и перелесками, пересекая необозримые степи, быстрые реки и горы, обоз из двух телег медленно двигался по пути в Илимск, останавливаясь на ночлега и перемену лошадей в прокуренных дымом; почтовых станах, в глухих сибирских селах.
В начале августа 1791 года Радищев прибыл в Томск. «После очень утомительного пути из-за постоянных дождей, я прибыл в Томск через три недели и один день по нашем выезде из Тобольска…
Большинство наших экипажей сломано и это принудило нас остаться здесь на несколько дней и запастись колесами; так как отсюда до Иркутска по меньшей мере 500 верст отвратительнейшего пути, для изображения которого трудно найти слова».
Починив экипажи и дождавшись выздоровления Рубановской, они двинулись на Иркутск, куда и прибыли 8 октября 1791 года.
«Наконец, по многотрудном путешествии, я через 2 месяца и 8 дней прибыл в Иркутск со всей моей семьей. Дорога наша по причине худой погоды и нездоровья Елизаветы Васильевны была скучна и тягостна… В Иркутске благодеяния и милости вашего сиятельства меня предварили. Я везде нахожу здесь человеколюбие, соболезнование, ласку. От Ивана Алферьевича (генерал-губернатор Пиль) получил я книги, инструменты и деньги… Я славу богу здоров или почти здоров».