Но все же бывают моменты, когда тоска по родине, детям и друзьям, незаслуженные обиды, повседневная нужда, придирки местного начальства и неопределенное состояние в будущем — выводят Радищева из терпения. Тогда он бросает химические опыты… берет перо и начинает изливать слезы «досады, боли и бешенства… Ах, сколько мотивов для этого!» восклицает он. В ответ на его жалобы сиятельный граф просит его не «печалиться», «набраться терпения и покаяться». «Побуждая меня к терпению и покорности, ваше превосходительство в последнем из ваших писем увещевает меня раскаяться в том, что я сделал, прибавляя при этом, что искренне и хорошо заметное раскаяние могло бы способствовать смягчению моего настоящего положения… Ах, — говорит он с досадой, — нужны ли еще унижения! Эти оковы, если они не затронули еще души, не запятнали сердца, разве они не достаточны (убедительны) для толпы… Нужны ли поручения, что я не впаду вновь в ту же ошибку?».
Ниже мы увидим, что пятилетнее пребывание Радищева в Сибири не изменило его политических убеждений, а только загнало их во внутрь; при первом удобном случае они опять всплывут на поверхность общественной жизни. Вот почему он не мог дать Воронцову никаких гарантий в том, что он «вновь не впадет в ту же ошибку». Свои убеждения он не считал ошибкой и не намерен был от них отказываться.
Не находя достойного практического применения своим богатым духовным силам, Радищев погружался в. литературную работу и не терял надежды на освобождение.
Большой запас знаний и житейская практика порядочная библиотека, давали ему возможность работать над экономическими и философскими вопросами.
К экономическим работам, написанным Радищевым в Сибири, относятся «Сокращенное повествование о приобретении Сибири» и «Письмо о китайском торге».
Если в первой работе Радищев ярко описал историю колонизации обширной и богатой Сибири русским торговым капиталам, то во второй он предлагает целый ряд практических мероприятий, которые должны превратить эту богатую пустыню в цветущую страну.
Тщательно разбирая статьи ввоза и вывоза Кяхтинского торга, Радищев пришел к выводу о его невыгодности. Вот его аргументы: 1) главным источником «благосостояния обширной России является хлебопашество… и скорое и беспрепятственное обращение собственного избыточества»; 2) от прекращения китайского торга «много частной потери для иркутских купцов», в глазах которых «прибыль казенная не есть прибыль государственная»; 3) кяхтинский торг не является основой «благосостояния обширной Сибири и может заменяться другими выгодами, при производстве его (торга) не существуемы ми»; 4) звериный промысел от прекращения торга не уменьшился, «ибо — говорит он, — произведения оных находили полезные истоки не только внутри государства, Но и в чужих землях»; 5) кочевники бросают дикий образ жизни, оседают на земле, занимаются хлебопашеством, не бросая при этом звероловства как подсобной отрасли хозяйства.
И действительно, не прошло и трех лет со времени пресечения торга, «как многие из поселян, увидев ненадежность звериного промысла, оставляют свои жилища и, простясь с лесами, переходят и селятся на местах изобильнейших». «Поселяне стали разводить лен в большом количестве, деревенские и городские бабы стали Прясть и ткать… В Таре и Томске лен и полотно начинают составлять отрасль торговли». Это уже совсем хорошо. Он прямо говорит, что «подал бы совет правительству давать премии всем тем, которые желают оставлять жизнь лесную и: звероловную и селиться на местах плодоносных для упражнения в земледелии», но боится, что премии эти растекутся по карманам чиновников и что кроме злоупотреблений ничего из этого не выйдет.
Если главной статьей вывоза из России, «Кяхтинский торг питающей», являются произведения кочевой жизни (звероловство и скотоводство), которые по утверждению Радищева являются «прямым путем к невежеству», то главная статья ввоза из Китая — бумажные ткани, шелковые товары и шелк-сырец.
Какие же перемены произошли внутри страны от прекращения ввоза бумажных китайских товаров?