«О, ты желающий жить по смерти… — говорит Радищев устами материалиста — устремляй мысль твою, воспаряй воображение; ты мыслишь органом телесным. Как можешь представить себе, что-либо опричь телесности? Обнажи умствование свое от слов и звуков, телесность явится перед тобою всецела; ибо ты, она, все прочее — догадка». Рай и ад, бог и сатана, воскресение из мертвых и бессмертие души — все это выдумки, изобретенные самим человеком в боязни перед смертью; плод невежественной толпы. «Верь, — говорит Радищев в конце всех этих размышлений, — по смерти все для тебя минуется и душа твоя исчезнет».
Таковы выводы о бессмертии души из блестящих доводов материалистов.
В соответствии с этими доводами Радищев развивает материалистическую теорию познания и считает, что «чувственный опыт является единственным источником наших знаний».
«При первом шаге, — говорит он, — в область не осязательную, находим мы суждения произвольные… заключение наше о бытии духов не иначе может быть, как вероятное, а не достоверное, а менее того ясное и очевидное».
«Увы — говорит он в другом месте, мы должны ходить ощупью, как скоро вознесемся превыше чувственного опыта».
Радищев сам чувствует неосновательность, ненаучность доводов о бессмертии души. «Рассуждения наши о бессмертии души — говорит он — воображению смежны». «Нелепость идеи, доказывающей возможность; вторые жизни» — для него очевидна, но субъективное желание найти самоутешение у него так велико, что он вопреки здравому смыслу говорит: «Пускай я брежу, но бред мой мое блаженство есть».
Не религиозный экстаз и идеалистическое мировоззрение побудили его доказывать бессмертие души, а желание увидеть детей и найти духовное самоутешение в своем одиночестве.
Социальная трагедия буржуазного идеолога дополнилась трагедией русского материалиста второй половины XVIII века.
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
Екатерина II скончалась от апоплексического удара 6 ноября 1796 года. В начале декабря известие о ее смерти дошло до Илимска, несказанно обрадовав Радищева и его семью: оно приносило надежду на скорое освобождение. «Елизавета Васильевна — сообщает Павел Радищев, — тотчас же стала собираться ехать в Петербург… Она хотела броситься к ногам императора Павла Петровича и просить прощения Радищеву», между тем, указ Павла об его освобождении состоялся еще 23 ноября 1796 года. Радищева в начале января уведомили из Иркутстка об окончании ссылки.