Получив известие об освобождении, Радищев начал собираться в обратное путешествие в Россию.
20 февраля 1797 года он писал в дневнике путешествия из Сибири: «Распродав или раздав все в Илимске, на что употребил я 10 дней, мы выехали при стечении всех почти илимских жителей в 3 часа пополудни».
Тепло и ласково провожали Радищева илимские жители, в глазах которых он пользовался большим авторитетом и искренней любовью. С большинством из них он был близко знаком; оказывал им медицинскую помощь, ходил вместе на охоту и рыбную ловлю живо интересовался их повседневной жизнью. И если он плохо ладил «с отбросами общества» (местным начальством), то с простым народом*, за защиту интересов которого он пострадал, он находил общий язык, несмотря на разницу своего положения и умственное превосходство.
Кроме простого народа его провожало и местное начальство «одни из благопристойности, другие из-за боязни». Вновь назначенный заседатель, который несколько месяцев назад притеснял Радищева как ссыльного, всячески домогаясь взяток, узнав, что он помилован, приехал его проводить, с рабской покорностью кланялся Радищеву в ноги, просил прощения и умолял его пощадить, «он полагал — говорит сын Павел, — что Радищев едет прямо в министры».
Радостным, но преждевременно поседевшим и физически надломленным, Радищев возвращался в Россию. «О, колико возрадовалось сердце наше при отъезде из Илимска». Но временная радость омрачилась неожиданным несчастьем: В Тобольске умерла вторая жена Радищева Елизавета Васильевна. На 48 году своей жизни Радищев второй раз овдовел и был неутешно огорчен потерей своего «мужественного друга».
До последних дней своей жизни Радищев болезненно ощущал тяжесть этой утраты. Ему было несказанно жаль, что «жестокая судьба не захотела, чтобы та, которая помогала выносить мои несчастья, не разделила со мною сладостного удовлетворения возвращения на родину».
Радищев знал, что виной этой невозвратимой потери была самодержавная монархия Романовых. Окруженный несовершеннолетними сиротами, он писал своим старшим сыновьям в Киев: «Да, мои дорогие друзья, мы потеряли эту дорогую мать, которая заботилась о вашем детстве, но мы не могли жить счастливо с нею в вашем отечестве».
В Перми Радищев некоторое время пробыл в доме Пряшникова, с которым он был знаком еще по петербургской службе в сенате. Позже он встретился с ним в Комиссии составления законов при Александре I.
Из Перми Радищев отправился водою, по реке Каме до Волги, а потом Волгой до Н.-Новгорода. От Нижнего до Москвы он ехал на почтовых. Пробыв недолго в Москве, он уехал в сельцо Немцово.
Переезд из Илимска в Немцово продолжался шесть месяцев. В июне 1797 года Радищев вместе с семьей увидел себя, наконец, на «месте своего рождения».