Как и в Сибири, в Немцове Радищев не может сидеть сложа руки. Он производит химические опыты над почвой, изучает экономику окружающих его крестьянских хозяйств, занимается посевом кормовых трав и технических культур.
В своем письме к брату в Архангельск он просит его, через английских купцов достать и выслать ему «семян кормовых трав trefle хороших сортов «пшеницы, да косу косить хлеба и другую траву».
Занимаясь сельским хозяйством! он, вместе с тем, не оставляет литературной работы. В Немцове он написал «Песни исторические», повесть богатырскую «Бова» и экономическую работу «Описание моего владения».
В своих «песнях» Радищев излагает и делает оценку, с точки зрения абсолютного разума и общечеловеческой добродетели, историческим событиям древней Греции и Рима (от израильского царства Моисея до Марка Аврелия).
В пестром историческом калейдоскопе событий, перед нами проходят внутренние государственные перевороты, республиканские заговоры, цареубийства, казни и национальные войны. Монархические герои (Август, Кир, Сулла, Нерон) сменяются мужественными республиканцами (братья Гракхи, Курций, Сцевола, Брут); религиозные жрецы, авгуры[23] и прорицатели — философскими атеистами, учеными астрономами. В беспрерывном историческом круговороте явлений тирания монархов сменяется республиканскими вольностями; во всей истории мы видим «иль неистовство иль зверство»; разум человеческий, по мнению
Радищева, не в силах разгадать этого сфинкса истории. «Во всех повестях народных, — говорит он, — зрим перемены непонятны». История движется в заколдованном кругу повторяемости явлений.
«История всего предшествующего общества есть история борьбы классов».
Для Радищева же не существует деления общества на классы, как самого понятия класс. Вот почему борьбу между монархическими и демократическими республиками он рассматривает не как борьбу между бедными и богатыми, а как борьбу между «добром и злом», «невежеством и просвещением», «эгоизмом и добродетелью».
Вот почему история человечества кажется Радищеву вереницей бессмысленных насилий, происходящих в результате вечной вражды между «добром и злом» и совершающихся в вечно единородном, постоянно сызнова повторяющемся круге. «Из мучительства, — говорит он, — рождается вольность, из вольности — рабство».
Сей был и есть закон природы,