В своих прошениях к Павлу относительно разрешения посетить родителей в Саратовской губернии, Радищев, превознося милости императора, писал: «На пятидесятом году от рождения я не могу надеяться на долголетие дней моих, ибо горести и печали умалили силы естественные. Взглянув на меня, всяк сказать может, насколько старость предварила мои лета».
И действительно, к этому времени Радищев испил до конца чашу горестей и печали.
В своем послании к неизвестному другу он так характеризует общественный суд над собой:
В одежде дружества злодеи предстояли;
Вслед честолюбию забот собранье шло;
Злодейство — правый суд и судию кляло;
Злоречие, нося бесстрастия личину,
И непорочнейшим делам моим причину
Коварну, смрадную старалось приписать,
И добродетели порочный вид придать.