Дальше терпеть было нельзя. Все единогласно решили отомстить Бокуму.
«И подобно как в обществе, — говорит Радищев, — где удручение начинает превышать пределы терпения и возникает отчаяние, так и в нашем обществе начиналися сходбища, частые советывания, предприятия и все, что при заговорах бывает, взаимные вспомоществования, обещания, неумеренность в изречениях; тут отважность была восхваляемая, а робость молчала… Презрение наше к начальнику нашему, — продолжает Радищев, — перешло в негодование»… Федор Васильевич Ушаков, самый старший из студентов, смелый и решительный, предлагал Насакину вызвать Бокума на дуэль и пистолетным выстрелом смыть нанесенный позор. «В общежитии, — говорил он, — если таковой случай произойдет, то оный не иначе может быть заглажен, как кровью».
Но большинство не согласилось на эту рыцарскую месть, так как имело дело с начальником. Они решили отомстить Бокуму руководствуясь естественным правом «защищения чести». «Мы в то время, — пишет Радищев, — начали слушать преподавание права естественного и остановились на разделе: «Вознаграждения за человеческие оскорбления». И руководствуясь древним законом — «око за око — зуб за зуб», решили, что студент Насакин, получивший незаслуженную пощечину от Бокума, должен отомстить ему тем же. Сказано — сделано. Когда Насакин пришел к Бокуму, между ними произошел следующий разговор:
«Насакин. Вы меня обидели и теперь я пришел требовать от Вас удовлетворения.
Бокум: За какую обиду и какое удовлетворение?
Насакин: Вы мне дали пощечину.
Бокум: Неправда, извольте итти вон.
Насакин: А если нет, так вот она и другая.
Говоря сие ударил Насакин Бокума и повторил удар».
«Боясь последствий этого скандала, они решили, — как пишет Радищев, — тайно оставить Лейпциг, пробраться в Голландию или Англию, а оттуда сыскать случай ехать в Ост-Индию или Америку».