Вот и все, что увидели ребята в этой лачуге.
Моню сняли с носилок и положили на циновку.
Туда же усадили Гришу, который все еще жаловался на боль в правом боку.
Шарик без приглашения подсел на циновку к нашим контуженым ребятам и принялся лизать свою ушибленную ногу. Тихонько стонущий Моня стал гладить его по спине,
— Надо бы скорее позвать доктора, — сказал Сережа, но дядя Масперо, вероятно, об этом же говорил с дедушкой Пинемом (так звали старого египтянина), так как после разговора тот сейчас же торопливо ушел.
В это время в хижину вошли двое: старая египтянка Хити, жена Пинема, и их внук Фоше, красивый стройный парень, лет 16 с глиняным кувшином на плече.
Старая Хити сейчас же принялась раздувать огонь на очаге и подкладывать в огонь комья сушеного навоза (дрова в Египте слишком редки и дороги).
Запахло едким запахом нашатыря.
Потом на продолговатом, немного вогнутом камне она стала камнем же растирать какие-то зерна, смачивая их слегка водой.
Затем из растертой муки сделала круглые лепешки и, разложив их на плоский камень, сверху засыпала горячей золой перегорелого навоза.