Его раздражение и гнев сменились интересом к этому высокому старику и к ребятам, пришедшим из другого мира, из какой-то неведомой страны.
О всем виденном и слышанном он решил сегодня же донести верховному жрецу храма бога Амона в Фивах.
Возбуждение толпы тоже улеглось и две сотни внимательных глаз было устремлено на Масперо, который теперь начал рассказывать им о научных способах лечения болезней.
Но тут случилось новое, необычайное, непредусмотренное обстоятельство…
Но прежде чем поговорить о нем, заглянем в лачугу. Там в это время Костя Черняков рылся в своем мешке и перебирал книжки (он был библиотекарь звена). Искал он что-нибудь более подходящее для антирелигиозной пропаганды в древнем Египте, и так как дверное отверстие было закупорено египтянами, заглядывающими внутрь и потому в лачуге было довольно темно, то Костя взял у Коли Сабурова карманный электрический фонарик и осветил книжки.
И вот, как только в его руках зажегся никогда не виданный египтянами, немерцающий и не жгущий руки свет, крик изумления и ужаса стоящих в дверях египтян прервал речь дяди Масперо. Толпа шарахнулась от дверей лачуги с криками и вытаращенными от ужаса глазами.
— Колдовство, колдовство… Мертвый свет… — кричали некоторые из бегущих.
Дядя Масперо и Сережа Ступин едва устояли на ногах и сейчас же бросились в лачугу, чтобы узнать причину страшного испуга египтян.
Жрец, который решил перед этим все донести верховному жрецу в Фивах, был сшиблен с ног шарахнувшейся толпой и некоторое пространство в страхе прополз на животе, но потом любопытство в нем победило страх.
Он встал и бочком-бочком с опаской подкрался к дверям лачуги и заглянул.