Амени, заняв свое место, поднимает руку. Жрецы садятся. Заседание совета жрецов началось.
— Здесь ли брат Небсхед, доставивший нам необычайные сведения?
— Да, он здесь.
— Пусть говорит.
И вот па середину вышел наш знакомец Небсхед. Он уже пришел в себя и теперь перед лицом верховного жреца старался держать себя с достоинством.
— Говори, — повторил приказание верховный жрец.
— Да будет свидетелем слов моих Амон, великий владыка Фив. Сегодня в час, когда ладья бога Озириса была на самой вершине неба, я был позван к больному в хижину старого Пинема. Там я нашел старика и несколько мальчиков с белой кожей и странно одетых. Так не одевается никто в Египте. Я решил, что это пленные из Финикии или другой северной страны. Один из мальчиков был болен и лежал на циновке.
Я стал совершать заклинания, изгоняющие духов болезни. Потом я вселил их в глиняное изображение Анибуса, я сделал все, что полагается по обрядам нашей религии и протянул руку, чтобы получить плату. Как вдруг один из ребят разражается бранью по моему адресу, его поддерживает другой. Возмущенный, я выбегаю из хижины и требую у Пимена и собравшихся жителей деревни примерного наказания дерзких пришельцев. По выступает старик финикиянин с речью, в которой он называет наш способ лечения больных ничего нестоящим и в доказательство этого дает мне вот эти листки папируса, сшитые вместе. Речь его была для отвода глаз: в это время внутри хижины финикийские мальчишки, помощники финикийского жреца, совершали колдовские действия, так как вслед за этим в хижине сверкнул свет и в руке у одного из мальчишек зажегся огонь, не жгущий руки и не горящий пламенем.
Все в ужасе бросились бежать, и только одни я спокойно подошел к двери хижины и заглянул внутрь.