Еще раз спрашиваю, кто возьмет на себя руководство арестом иноземцев?
Воцарилось снова неловкое молчанье и двое из жрецов вполголоса сказали: «Небсхед… Небсхед».
Верховный жрец гневно стукнул своим жезлом и крикнул с раздраженьем.
— Если так. то тебя я назначаю, Арамис Бен-Аиат.
Тот, кого он назвал, побледнел, встал и, заикаясь, пролепетал:
— Я… Я… болен… бо… бо … болит живот…
— Молчать… Я сказал — исполнить! — снова гневно крикнул верховный жрец и свирепо стукнул жезлом.
— Завтра, к полудню. — приказал он, — иноземцы должны быть в храмовом подземелье. Вечером по закате солнца при пенни священных гимнов священные дети Лила приведут наш приговор в исполнение.
Верховный жрец встал. 73 жреца поднялись с своих мест, подняли руки и до пояса склонились перед уходящим в свои покои верховным служителем бога Амона.
Совет жрецов закончился, жрецы расходились, ведя оживленную беседу о том, что им пришлось только что увидеть и услышать.