Костер почти уже погас и на небе высыпали яркие южные звезды и новые незнакомые ребятам созвездия.
Крестьяне разошлись по своим лачугам и когда минут через 20 костер совсем потух, тишину египетский ночи стал нарушать нестройный храп усталых ребят. Шарик, который спал на циновке, возле Мони, изредка вздрагивал и тихонько взвизгивал. Он видел что-то во сне; но кто разгадает собачьи сны…
12. УТРО
Были раннее-раннее утро. Ночь уходила, но еще не успела уйти, а восток уже расплывался в светлую радостную улыбку, готовясь встретить солнце.
Так сильно устали ребята накануне и от работы ночью и от ходьбы и пт новых впечатлений, что, наверное, проспали бы до полудня, но при первых лучах восходящего солнца Фоше притронулся рукой к плечу Сережи Ступина. Тот открыл глаза и, вспомнив о решении звена идти на постройку пирамиды, сейчас же поднялся, как ванька-встанька, и принялся будить всех ребят кроме Мони, Гриши и Шарика, которых было решено не брать с собой.
Бы спросите, а почему же и Шарика? Да потому что во-первых, ребятам, Грише и Моне, было бы так скучно сидеть одним у лачуги, а во-вторых, забираться в усыпальницу фараона с собакой, может быть, было бы и неудобно.
Сережа вбил около циновки в землю палку от вчерашних носилок, достал из сумки веревочку и привязал Шарика.
А потом ребята без шума, чтобы не разбудить Моню и Гришу, вышли вмести с Фоше из деревни и пошли по тропинке, извивающейся между нолями хлопка, густолиственными сикоморами и стройными пальмами.
И на этой тропинке и па всех других встречных и поперечных уже был рабочий люд, спешащий на работы. Это были почти исключительно мужчины.
Весь костюм их состоял из короткого набедренника, чуть прикрывающего нижнюю часть туловища.