И вот задрожали в ужасе наши ребята: из открывшейся маленькой двери в стене храма, стража вывела Моню и Гришу.
Моня едва ступал на больную ногу и шел с трудом. Страдание исказило его лицо. Они были бледны, но ни один из них не плакал, не молил о пощаде. Они готовились умереть, как настоящие пионеры.
Как настоящие пионеры вели себя и наши ребята. Ни одного лишнего движения, ни одного слова или крика испуга или тревоги.
Как стальные пружины, туго закрученные, они были готовы развернуться по первому сигналу своего вожатого.
Два стражника подвели Моню и Гришу к берегу пруда и поставили на красную циновку.
Жрецы тихо запели какой-то священный гимн, после которого по знаку верховного жреца стража должна была бросить Моню и Гришу в пруд.
В этой части пруда вода особенно волновалась и точно кипела, То и дело высовывались отвратительные морды страшных животных, ожидающих привычной для них пищи.
И вот резкий свисток вожатого Сережи Ступина прорезал и нарушил мелодию гимна.
Вздрогнули жрецы, но едва успели повернуться их головы к месту свистка, как шестеро пионеров и собака, перепрыгнув стену, с криком бросились к Моне и Грише.
На стене появился Коля Сабуров и в руке его вспыхнул свет «Мертвого огня…»