Вам путь, но я вам не попутчик». —
«Рустем, — сказал Гудерс, — не может быть,
Чтоб это был последний твой ответ.
Тебя твой царь обидел, правда;
Но руку он на примиренье сам,
Признав себя виновным, подает —
Чего ж еще желаешь боле?
И что подумает Иран,
Такой ответ услышав?
Не скажут ли: Рустем,