Увяла вдруг в душе Зораба
Едва зацветшая надежда.
«Дитя мое, — сказал Рустем, — не для того
Сюда пришли мы, чтоб, роскошно
На луговом ковре покоясь,
Беседовать; на смертный бой
Пришли мы. Если ты
Еще годами отрок,
То я уж не дитя. Ты видишь,
Что для борьбы кушак стянул я туго;