Рустем, дотоле беспорочный,

Был приневолен, чтоб спасти

Свою обруганную жизнь.

Не потерплю, не потерплю,

Чтоб на одной земле со мною

Хоть миг один мог продышать

Создатель моего позора».

II

Так думал он, вступая в глубину

Утесистой, пустынной дебри.