Его смирил. Последнее дыханье,
Последний свет души своей он со́брал,
И на его бледнеющих устах
Чуть слышною музы́кой зазвучала
Прискорбно-сладостная речь;
И тихо речь лилась,
Как теплая, слабеющая кровь,
Все медленней бежавшая из груди.
VII
«Отец, пока еще во мне