Сделала телом полней и лицу придала моложавость.
Вышел из бани он светел. Отца подходящего видя,
Сын веселился его красотою божественно-чистой.
Взор на него устремивши, он бросил крылатое слово:
«О родитель! Конечно, один из богов олимпийских
Так озарил красотою твой образ, так выпрямил стан твой!»
Кротко на то Одиссею Лаэрт отвечал многославный:
«Если б, — о Дий Громовержец! о Феб Аполлон! о Афина! —
Был я таков, как в то время, когда с кефаленскою ратью
Нерикон-град на утесе земли матерой ниспровергнул,