- Шафран едва ли превзойдет желтизною эти прекрасные щеки, покрытые приятными морщинами.
- А этот нос, Пересвета, не правда ли, что он очень скромно пригнулся к подбородку?
- Сказать правду, и подбородок отвечает своею фигурою красивому носу. Они срослись, сестрица.
В продолжение разговора и та и другая беспрестанно смеялись.
- Ах, сестрицы, - сказала тихая Людмила, - вам не пристало смеяться над этой старушкою. Что она вам сделала? Она стара: ее ли это вина? И вы состареетесь в свою очередь: для чего же смеяться над тем недостатком, который непременно будете иметь сами. Смеяться над старыми - значит прежде времени смеяться над собою. Будьте рассудительны, скажу лучше - будьте жалостливы. Посмотрите, как солнце палит голову этой бедной женщины. Наломаем березовых веток, сплетем вокруг нее маленький шалаш, чтоб сон ее мог быть спокоен и безопасен. Проснувшись, она благословит нас, будет за нас молиться, а небо всегда исполняет молитвы стариков и нищих, так говорила мне покойная матушка.
Пересвета и Мирослава почувствовали вину свою; они наломали вместе с Людмилою березовых веток, сплели шалаш и прикрыли им голову спящей. Она скоро проснулась, увидела над собою тень, удивилась, начала осматриваться - перед нею стояли Пересвета, Мирослава и Людмила.
- Благодарю вас, милые незнакомки, - сказала она, - приближьтесь, хочу оставить вам памятник моей благодарности. Вот три пояса; каждая из вас может выбрать для себя тот, который покажется ей лучше и более к лицу.
Старушка кладет на траву три пояса: два из них были чрезвычайно богаты, из крупного жемчуга и алмазов; третий был простая, необыкновенной белизны лента, украшенная фиалками.
Пересвета и Мирослава бросились на жемчуг и алмазы; Людмиле досталась белая лента.
- Благодарю тебя, - сказала она старушке, - этот простой убор мне приличнее. Пересвета и Мирослава прекрасны лицом: им должно иметь и одежду прекрасную, а для меня довольно простой и самой скромной.