Приезд Тито в Софию был обставлен торжественно. Пропаганда была поставлена неплохо.
Ранкович дал Костову новые указания.
«Чтобы подчеркнуть, что настало время придать нашей работе в Болгарии еще больший размах, Ранкович стал распространяться о том, что речь идет не о каком-то исключительно югославском или болгарском деле, а о деле, имеющем более широкое, между,-народное значение. По его словам, план Тито... находил благоприятный отклик и в других государствах Юго-Восточной Европы.
Пустившись на еще большую откровенность, Ранкович стал развивать перспективу, что в случае успеха политика Тито станет не только политикой Югославии и Болгарии, но будет усвоена и Венгрией, и Румынией, и Албанией. «Тогда,— воскликнул Ранкович,— образуется большая общность стран Юго-Восточной Европы во главе с Федерацией; под руководством Тито она составит внушительную силу, с которой другие государства не смогут не считаться».
Затем Костов встретился с Тито.
«Когда я спросил Тито о внешнеполитической ориентации Югославии, он выразил свое пренебрежение к англичанам, которые, по его словам, исчерпали все свои возможности и теперь должны будут уступить место преуспевающему американскому империализму. Тито дал мне понять, что ориентация югославской внешней политики принимает все более проамериканское направление, в отличие от прежнего, проанглийского. Он советовал и нам, болгарам, установить связи с американцами, что принесет нам большие выгоды. Я просил Тито, если возможно, оказать нам содействие в этом направлении, и он мне обещал это сделать.
Позднее я спросил Тито, почему он не назначит посланником в Болгарию человека более деятельного, чем больной и ничего не делающий Ковачевич. Тито ответил, что югославское правительство решило при первой возможности направить в Болгарию одного из наиболее активных работников министерства иностранных дел — Обрада Цицмила, который успешно работает в Венгрии, но которого теперь пора отозвать оттуда».
Когда в мае 1947 г. Цицмил был назначен послом в Болгарию, он сообщил Костову о предстоящем разрыве отношений Югославии с СССР и просил его активизировать работу в Болгарии. Новый посол оказался действительно очень деятельным. Он все время поддерживал контакт с Костовым, но дело не подвигалось. Поэтому, когда Тито прибыл в Софию, он снова стал упрекать Костова.
«Тито упрекал меня за нашу медлительность и предупредил, что если все будет идти такими темпами, то события могут застать нас недостаточно подготовленными... По уверению Тито, внутри Югославии он располагал уже достаточными силами и хорошей организацией, чтобы выполнить свой план с успехом. А Болгария отстает, что является серьезной помехой в деле осуществления последующего одновременного отрыва балканских стран от Советского Союза.
Тито в резких выражениях высказал свое несогласие с политикой СССР в отношении плана Маршалла. Он подчеркнул, что такие экономически отсталые в своем развитии государства, как Югославия и Болгария, не смогут обойтись без американской помощи.