Ранкович присоединил к этому свои советы опытного убийцы. «Надо применять,— сказал он,— более решительные способы действия, не останавливаясь перед тем, чтобы в случае необходимости обезвредить и даже уничтожить своих противников силой».
Тито указал Костову, что все его действия согласованы с англичанами и американцами. Это подтвердил и назначенный в конце 1947 г. новый представитель США в Софии Доналд Рид Хит.
«Все то, что американцы захотят вам сообщить,— сказал мне Рид Хит,— будет предварительно согласовано с югославами и передано вам через них».
«Рид Хит сказал мне, что я должен воспринимать советы, которые я буду получать от Тито и его ближайших сотрудников, как советы американцев, и что в этом отношении между ними и Тито существует полная договоренность»[35]
Резолюция Информбюро затруднила сношения заговорщиков друг с другом. Белград стал проявлять большую настойчивость, и Костов, видя, что здоровье Димитрова все ухудшается, готовился к захвату власти. Приготовления были в полном разгаре, но, к несчастью для заговорщиков, в конце 1948 г. Костов совершил ряд оплошностей, разоблачивших его националистические убеждения и его враждебное отношение к СССР.
«Эти враждебные акты не остались незамеченными партией. В начале декабря 1948 г. вопрос был поставлен на Политбюро, и вскоре после рассмотрения моих необдуманных и злонамеренных действий в Центральном Комитете Болгарской коммунистической партии для меня стало ясно, что мои преступные замыслы разгаданы.
В апреле 1949 г. ...я был снят с руководящих постов в партии и правительстве, а в июне выведен из состава ЦК БКП. Я стал прибегать к самым разнообразным приемам, чтобы ввести в заблуждение Центральный Комитет и партию. Чтобы спасти то, что еще можно было спасти, я написал множество противоречивых заявлений, в которых то признавал свои ошибки, то отрицал их. Однако было уже поздно. На третьем пленарном заседании ЦК у меня хватило смелости попытаться произвести раскол, противопоставляя Центральный Комитет Политбюро и провоцируя кризис партии. Но мои враждебные планы по отношению к партии не имели ни малейшего успеха, и мне не удалось остановить развитие событий.
20 июня 1949 г. я был арестован. Вполне вероятно, что моя провокационная позиция в ЦК во время обсуждения вопроса о националистическом уклоне сыграла роль «камня, который опрокинул телегу», как гласит болгарская пословица».
Вопрос о Пиринском крае
Мы уже указывали, почему Тито стремился к отторжению Пиринского края: он видел в этом первый шаг к присоединению Болгарии к Югославии в качестве седьмой республики. Это было бы первой победой македонского национализма, который Тито непрестанно раздувал еще до окончания войны.