К полудню ветер немного ослабел и подул с юго-востока. Лоцман приказал поставить топсель, но часа через два принужден был убрать его, так как ветер вновь усилился.
Мистер Фогг и его молодая спутница, к великому счастью, оказались нечувствительными к морской болезни и с аппетитом ели консервы и корабельные сухари. Фикс был приглашен разделить с ними трапезу и, к крайней своей досаде, должен был принять это предложение, ибо хорошо знал, что желудок, как и корабль, необходимо загружать балластом. Путешествовать на средства этого человека и вдобавок питаться за его счет он находил не совсем порядочным; но тем не менее он поел, правда немного.
По окончании завтрака Фикс почувствовал себя обязанным отвести мистера Фогга в сторону и сказать:
- Сударь…
Это слово жгло ему губы, он сдерживал себя, чтобы не схватить этого 'сударя' за шиворот!
- Сударь, - продолжал он, - вы были столь любезны, что предложили мне место на этом судне. Хотя мои средства не позволяют мне жить так широко, как вы, я все же хотел бы заплатить свою долю…
- Не будем говорить об этом, сударь, - ответил мистер Фогг.
- Но я хотел бы…
- Нет, сударь, - повторил Фогг тоном, не допускавшим возражений. - Это входит в общие расходы!
Фикс поклонился и замолк. Затем он отправился на нос шхуны и за весь день не сказал больше ни слова.