- И очень хорошо сделал, пятьдесят тысяч чертей! - воскликнул Эндрю Спиди. - Потому что я заработал по крайней мере сорок тысяч долларов! - Потом он прибавил более спокойным тоном: - Знаете что, капитан…
- Фогг.
- Так вот, капитан Фогг, в вас есть что-то от янки!
После этих слов, которые он считал комплиментом, Эндрю Спиди хотел было удалиться, но Филеас Фогг остановил его:
- Значит, теперь корабль принадлежит мне?
- Конечно, - от киля до клотиков, но, разумеется, только 'дерево'!
- Хорошо. Прикажите разобрать все внутренние переборки и топите ими.
Можно себе представить, сколько понадобилось сухого дерева, чтобы поддерживать достаточное давление пара. В этот день ют, рубка, каюты, нижняя палуба - все ушло в топки.
На другой день, 19 декабря, сожгли рангоут и его запасные части. Снесли мачты и разрубили их топорами. Экипаж работал с неимоверным рвением. Паспарту рубил, резал, пилил - словом, трудился за десятерых. Словно дух разрушения пронесся над кораблем.
На следующее утро, 20 декабря, фальшборт и все надводные части судна, а также большая часть палубы были сожжены. 'Генриетту' так обкорнали, что та походила на плавучий понтон.