— Да, да, уверяю вас, именно так.
Дымов задумчиво посмотрел на арестованного.
— Вы даже хуже, чем я думал, — наконец сказал он. — Какое бессмысленное поведение на следствии! Единственный путь, который вам остался, — это путь чистосердечного признания, и вы упорно не хотите на него встать. Хорошо, пишите наркому, пишите в ЦК, — не забудьте только упомянуть о некоторых записках, которые вам писала одна интересная молодая женщина, о ее фамилии в вашем блокноте. Обязательно об этом тоже напишите.
На лице Осипова было явное недоумение.
— Я вас не понимаю, — проговорил он.
Дымов пожал плечами.
— А ведь это понятно. Напишите о вашей знакомой, Нине Дмитриевне. Напишите наконец, что вы смирный, честный работник, очень любите цветы, особенно белые розы.
Небритое лицо Осипова бледнело. Он долго молчал, вобрав в плечи голову.
— Вам все это известно? Не может быть! — тихо проговорил он.
— Да, Осипов, нам многое известно. Надо думать, теперь вы будете говорить.