Он вскочил, оглянулся. Нет, Жирина не видно.
Бросился в раздевальню. Швейцар учтиво сказал, что приятель, с которым пришел Горнецкий, вышел минут пятнадцать назад.
Остаток ночи был кошмарным. Не говоря ничего жене, Горнецкий ждал с нетерпением утра, хоть и не представлял себе, что делать, что предпринять.
В 7 часов утра прозвучал звонок. Он лихорадочно сорвал трубку.
— Да, да, я — Горнецкий!
Голос Жирина:
— Ты, брат, извини меня. Просто сам не знаю, как это произошло. Был сильно пьян. Спьяну и портфель твой захватил. Извини, вынужден был посмотреть твой адрес и телефон. К счастью, обнаружил в портфеле записную книжку. Вот и позвонил…
Горнецкий был счастлив. Встретив Жирина по дороге на работу, он искренно тряс ему руку. Оба посмеялись над случившимся. Договорились встретиться.
Но в сознание Горнецкого вкралось сомнение. Ему все явственнее казалось, что Жирин в тот вечер не был пьян. Он восстанавливал в памяти эпизод за эпизодом, и подозрения крепли. Наконец, не выдержал. Встал, резко захлопнул дверь комнаты и быстрыми шагами, как бы боясь передумать, вышел.
Вскоре он сидел в кабинете следователя НКВД и подробно рассказывал о случившемся.