Утром слышится призывное:
— Гой-гой-гой!
Ямщик «гойкает», сзывает своих оленей.
— Оленя готова! Бард а! Бард а! — приглашает меня ямщик.
— Бард а!
Это значит поехали!
Часто слышится этот якутский радостный возглас.
Он напоминает чукотское «Тагам!»
…Сменился вновь мой ямщик. Теперь это пожилой, худощавый якут, чем-то похожий на Атыка. Волосы цвета воронова крыла с синевой, во рту трубка с черкасским табаком. Тот же бронзовый загар на широких скулах, немного помороженных.
В Якутии холоднее, чем на Чукотке. Здесь дальше от моря, а там сказывалась его близость. На ямщике пыжиковая, кофейного цвета кухлянка и кольцеообразный шарф — мойтрук из черных беличьих хвостов. Каюр спит, покрываясь пушистым одеялом, сшитым искусно из заячьих лапок. Оно очень легкое и очень теплое.