— С гостинчиком и я! — сказал он. — Все ж как будто не даром буду от тебя кипяточком пользоваться.
— Где же это ты достал?
— Платон Абрамыч. Кушай-кась. Не забывают старика. Как только навернется от них попутчик, завсегда что-нито приспособит с ним: бараночек фунт, водочки полуштофчик (своя у них)… Утешают.
Через неделю опять тащит дед к чаю что-то в небольшой берестовой набирке и опять улыбается.
— Полакомься! — угощал он, высыпая на блюдце. Оказалась малина, впрочем, не особенно свежая и отборная.
— Опять Платон Абрамыч?
— От них. От невестки это нищая принесла. «Отдай, — говорит, — дедушке полакомиться… Ему, беззубому, это будет в самый раз»… Утешают.
Старик перекрестился и с особым удовольствием стал жевать, деликатно отправляя в рот по одной ягодке.
— Это у них своя?
— Своя. Большую торговлю этим товаром ведут. Скупают у мужиков да в город справляют.