— Ты зачем от нее запираешься? — спрашивает меня Антон.
— Влетит, неприятно.
— Неприятности от нее никакой нет, — замечает он. — Ведь это та же мышка, что по полу бегает в избе… Только что крылья дал ей бог… Ты знаешь ли, как она нарождается?
— Нет, не знаю.
— Она от божьей благодати. В церкви священник, за причастием, ежели уронит на пол крошечку от просвирки и эту крошечку мышка съест, с того времени у нее крылья проявятся. И положено ей уж до земли не касаться, а летать в нощи… Она только на белое и чистое садится. Расстели здесь холст, она сейчас и сядет.
Пытался я его расспрашивать о близких к нему людях и интересах и получал ответы в таком роде:
— Ладно вы живете, должно быть, со Степанидой?
— Ладно. Ничего.
— Хорошая она женщина?
— Хорошая. Ничего.