— Умер? Давно ли?
— Померши… Так тебе сказать, около петрова дня будет… Померши, померши…
— С чего же это он? Ведь он еще не очень был стар?
— Точно… Где бы еще умирать!.. Еще годков пять за печкой посидел бы… Господь с ним! Еще годков бы пять лапти проковырял.
И большак закатился своим обычным добродушным, беззвучным смехом, покачивая из стороны в сторону золотисто-красною шапкой кудрявых волос. Засмеялись и сидевшие с ним рядом мужики.
— Я думаю, от огорчения он умер.
— Может, и с огорченнее… Старичок был чуткий… Это верно… Тоже все еще бодрился.
— Зачем же вы его огорчали?
— Кто его огорчал!.. Господь с ним!.. А уж это так, значит, предел ему пришел.
При этих словах так ярко припомнился мне рассказ старика о «кобылке и ее заслугах».