Присяжные не решались. Лука всматривался вдоль улицы, не признает ли где прежнего места, но было темно.
– Эй, господа присяжные!.. Куда же вы?
– Нам бы вот хотелось своих тут поискать… Шабринских…
– Да помилуйте… Что ж вы не сказали? Шабринские? Здесь они-с… у нас… Где же им больше быть! По городу и местов больше для господ присяжных нет. Пожалуйте.
– Ну, завертывай, Лука… К месту скорей бы… Изустал и так – беда! – порешил Фомушка.
– И то. Не покажется – переменим. Ведь не на цепь прикуют.
Дворник с фонарем повел их в избу. Они вошли в длинную, просторную комнату, по стенам которой действительно тянулись нары. Дворник, вынув из фонаря огарок, воткнул его в бутылку и полуосветил черные стены, кое-где обклеенные старыми газетами. Два человека спали, закутавшись, по углам нар; кто-то возился на полатях. В заднем углу стояла широкая изразцовая печь; на изразцах глазурью были наведены невозможные китайцы в широкополых шляпах. Вообще в комнате было пусто, сыро и прохладно. Но присяжным показалось хорошо.
– Ужинать, может, будете? – спросил дворник.
– Нету. Рады, что до места добрались.
– Так, так. У нас покойно. Вздохнете. Издалеча?