– Ко дворам, обедать думаем.
– Рано. Лучше пойдем в трактир – чаю попьем. Благо денек выдался – погулять хоть. В другой раз, сказывают, и рад бы, да не выпустят.
– Капиталы-то у нас не очень припасены на чаи-то. Это вы уж гуляйте, – отвечал угрюмо Лука Тро-фимыч.
– И у нас тоже немного. Да коли угощают, так чего отказываться. У них денег много. От добра отказываться грех.
– Коли угощают, так и ступай.
– Вы подите. Вас зовут. Соседи ведь будем… По соседству.
– Что ж, соседи? – заговорил, подходя и приподнимая шляпу, старик Гарькин (Савелов тож).– Не обижайте, не откажите принять наше угощенье… Здесь, на чужой стороне, что за счеты! А мы тоже с вами не далекие, кабысь совсем свои. Недаром шабрами[1] из веков звались. Уважьте. Нам это будет не в разор, а в одолженье… Друг об дружке, а бог обо всех.
– Да ведь какие у нас с вами такие знакомства? Вы люди богатые, собственники…[2] Ваше дело купеческое, фабричное, – говорил Лука Трофимыч.
– Полно, отец, что ты! Мы ежели и собственники, так всегда к обчеству близки. Купцы! Что за купцы, коли в крестьянском звании находимся? А что насчет знакомства, так вот Недоуздок ваш нам большой благоприятель даже… Чать, помнишь, Петра, как дружкой-то пировал? А тебя помнят: прибаутчик был ты завзятый.
– Как не помнить! Я с тех пор и имя-то твое крещеное помню…